Вольфганг Випперман. Европейский фашизм в сравненииВольфганг Випперман. Европейский фашизм в сравнении. 1922-1982 / Пер. с нем. А. И. Федорова. Новосибирск: Сибирский хронограф, 2000.

Эта книга пользуется заслуженной известностью в мире как детальное, выполненное на высоком научном уровне сравнительное исследование фашистских и неофашистских движений в Европе, позволяющее понять истоки и смысл «коричневой чумы» двадцатого века. В послесловии, написанном автором специально к русскому изданию, отражено современное состояние феномена фашизма и его научного осмысления. Книга содержит обширную библиографию по теме исследования, доведенную до настоящего времени.

 


СОДЕРЖАНИЕ

Введение
Глава 1. Что такое фашизм? Смысл этого понятия,
его история и проблемы
Глава 2. Итальянский фашизм
Глава
3. Национал-социализм
Глава 4. Фашистские движения с массовой базой

Фашизм и национал-социализм в Австрии

Режим Хорти и венгерские «Скрещенные стрелы»
«Железная гвардия» в Румынии

Хорватские усташи

Фаланга и франкизм в Испании

Французские фашистские движения
Глава 5. Малые фашистские движения, фашистские секты и пограничные случаи
Проблема подразделения

Англия
Финляндия
Бельгия
Голландия
Фашистские секты в Дании, Швеции и Швейцарии
Норвежское "Национальное единение" - между сектой и коллаборационистской партией
Пограничные случаи: Словакия, Польша и Португалия
Глава 6. Эпилог: неофашизм между политикой и полемикой

Заключение. Сравнительная история европейского фашизма
Был ли вообще фашизм? Послесловие к русскому изданию
Примечания
Комментированная избранная библиография

 

ГЛАВА 5. МАЛЫЕ ФАШИСТСКИЕ ДВИЖЕНИЯ, ФАШИСТСКИЕ СЕКТЫ И ПОГРАНИЧНЫЕ СЛУЧАИ

Фашистские секты в Дании, Швеции и Швейцарии

В Дании основанная в 1930 году Датская  национал-социалистская  рабочая

партия (ДНСРП, "Danmarks Nationalsocialistiske  Arbej-der  Parti")  осталась

незначительной сектантской партией. На парламентских выборах 1935  года  она

получила 16 300 голосов, то есть едва 1% всех поданных голосов. В 1939  году

она получила 31 000 голосов, то есть меньше 2%, но смогла все же  послать  в

парламент 3  депутатов.  Даже  на  выборах  1943  года,  когда  страна  была

оккупирована немецкими войсками, ДНСРП снова получила лишь три места".

Полной неудаче ДНСРП весьма способствовал тот факт, что  она  с  самого

начала  прибегла  к  примитивной  и  курьезной  имитации  германской  НСДАП.

Имитацией были коричневые мундиры, свастика как  символ  партии,  "штурмовые

отряды" ("Storm Afdelinger"), а также партийная программа - почти  дословный

перевод 25 пунктов программы НСДАП.  Даже  официальный  партийный  гимн  был

датской версией песни о Хороге Весселе.

Ввиду  этого   прямо-таки   рабского   подражания   немецкому   образцу

неудивительно,  что  датских  национал-социалистов   отвергали   не   только

социал-демократы, с 1924 года управлявшие страной вместе с левыми либералами

("Radicale Venstre"), но и  консерваторы,  и  правые  либералы  ("Venstre").

Здесь действовали антинационал-социалистские и антинемецкие мотивы. В  самом

деле, последняя война Дании с Германией (т. е. с Пруссией и Австрией) в 1864

году завершилась  поражением.  Аннексированный  тогда  Северный  Шлезвиг  по

Версальскому  договору  был  возвращен   Дании,   но   многие   из   датских

националистов не были этим удовлетворены. В конце концов  Дания  согласилась

признать результат референдума во  Фленсбурге  и  в  Среднем  Шлезвиге,  где

население однозначно высказалось  в  пользу  Германии;  но,  как  и  раньше,

могущественный южный сосед вызывал недоверие. Рост национал-социализма,  уже

в первый период добившегося успехов именно в Шлезвиг-Гольштейне,  еще  более

усилил эту отрицательную установку в отношении Германии, проникнутую страхом

и недоверием.

Тем более удивительно, что именно  в  Северном  Шлезвиге,  отошедшем  к

Дании  по  референдуму  1920  года,  ДНСРП  имела  свою  опорную  базу.   На

парламентских выборах 1935 года она получила здесь 4,4% голосов,  а  в  1939

году  -  4,7%.  Этот,  впрочем,  относительный  успех  можно  объяснить  тем

обстоятельством, что мировой экономический кризис  особенно  сильно  поразил

этот сельскохозяйственный регион. Сверх того, ДНСРП могла здесь использовать

в своих целях конфликт  внутри  местной  крестьянской  партии.  Но  решающее

значение имел тот факт, что вождь партии врач  Фриц  Клаузен  происходил  из

Северного Шлезвига.

В 1933 году Клаузен вынудил основателя и первого лидера ДНСРП,  бывшего

офицера Кая Лембке, уйти со своего поста. Но алкоголику Клаузену  так  и  не

удалось стать настоящим "фюрером". У  него  вовсе  не  было  харизматических

свойств и способностей. Во  время  оккупации  многие  датчане  выражали  это

ироническим  пожеланием:  "Боже,  спаси  короля  и  Фрица  Клаузена!".  Даже

немецкие оккупационные власти  не  сочли  Клаузена  достаточно  способным  и

сильным,  чтобы  сыграть  роль  датского  Квислинга.  Его  партия  почти  не

участвовала в управлении и владении страной.  Несмотря  на  это,  именно  во

время немецкой  оккупации  датчане  относились  к  членам  ДНСРП  с  крайним

презрением.  В  деревнях  и  небольших  городах  соседи  и  земляки  датских

национал-социалистов  безжалостно  и   последовательно   их   бойкотировали.

Некоторые из них были даже казнены датским движением Сопротивления.

На почти полную изоляцию датских национал-социалистов  среди  населения

указывает и тот удивительный, необычный  для  фашистской  партии  факт,  что

после 1940 года 25% членов ДНСРП были женщины. Такое возрастание доли женщин

в партии объяснялось бойкотом семей, где были члены  ДНСРП.  Это  привело  к

тому, что некоторые женщины  отреагировали  солидаризованно-стью  со  своими

отцами, братьями и сыновьями, вступившими  в  ДНСРП  или  в  добровольческие

подразделения  СС.  Некоторые  из  датских   национал-социалистов   пытались

избежать бойкота и презрения своих  сограждан,  переселяясь  из  деревень  и

небольших городов в столицу, где они рассчитывали жить анонимно и  спокойно.

После 1940 года ДНСРП была  сильнее  представлена  в  Копенгагене  и  других

крупных городах, чем на периферии.  Впрочем,  это  перемещение  региональных

центров партии следует связать также с экономическими условиями. После  1940

года  безработица  в  городах  особенно   возросла,   потому   что   датская

промышленность в городах была отрезана от источников сырья и  рынков  сбыта,

тогда как в сельском хозяйстве дела шли лучше, поскольку его продукцию можно

было - или даже приходилось - экспортировать в Германию.

Высоко урбанизированная Дания, где до  1940  года  2,5  миллиона  из  4

миллионов  населения  жили  в   городах,   все   же   сильно   зависела   от

сельскохозяйственной  продукции,  составлявшей  от  75%  до   80%   датского

экспорта, и когда во время  мирового  экономического  кризиса  цены  на  эту

продукцию катастрофически упали,  это  тяжело  отразилось  на  экономическом

положении страны. И все же из этого экономического кризиса  не  развился  ни

социальный, ни политический кризис, который могла  бы  использовать  датская

фашистская партия. Хотя в 1932 году 200 000 датчан, в том числе  одна  треть

организованных  трудящихся,  были  безработными,  датские   социал-демократы

смогли одержать полную победу на выборах  и  сформировать  вместе  с  левыми

либералами сильное правительство, которое сумело,  решительно  вмешавшись  в

хозяйственную жизнь, справиться с  безработицей.  Правда,  столь  выраженный

интервенционистский курс был встречен резкой критикой консерваторов и правых

либералов, но эти внутриполитические и экономические конфликты не привели  к

непреодолимой поляризации политической системы.

В то время как коммунистическая партия Дании была  слабой  и  не  имела

политического влияния, социал-демократы и левые  либералы  были  согласны  с

оппозиционными   консерваторами   и   правыми   либералами   в   решительном

сопротивлении национал-социалистской партии Дании, хотя и по разным мотивам.

Антисоциалистические и антидемократические цели ДНСРП критиковались столь же

решительно, как ее подражание  образцу  немецкой  НСДАП.  Когда  же  датские

национал-социалисты, рассматривавшиеся  и  раньше  как  своего  рода  "пятая

колонна",  принялись  открыто  сотрудничать   с   немецкими   оккупационными

властями, то все слои  датского  общества  последовательно  изолировали  их,

бойкотировали и боролись с ними.

Так же, как в Дании,  различные  фашистские  партии  Швеции  оставались

совершенно незначительными сектантскими  группами,  решительно  отвергнутыми

подавляющим  большинством  населения  по  демократическим   и   национальным

мотивам12. Шведские фашистские партии неспособны были добиться избирательных

успехов - они никогда не получали больше 1% поданных голосов,-  а  также  не

могли преодолеть разделявшие их персональные и идеологические разногласия.

Первой фашистской партией Швеции был  "Шведский  национал-социалистский

союз свободы" (ШНССС,  "Svenska  Nationalsoci-alistiska  Frihetsforbundet"),

основанный в августе 1924 года братьями  Фуругорд  -  Виргером,  Гуннаром  и

Сигурдом. В 1916-1918 годах врач  Гуннар  Фуругорд  находился  в  России  на

службе Красного Креста. Он  вернулся  оттуда  убежденным  антикоммунистом  и

антисемитом, поскольку у  него  сложилось  впечатление,  что  большевистскую

революцию устроили главным образом евреи. С осени 1923 года он  и  его  брат

Сигурд поддерживали контакты с Люден-дорфом,  Гитлером  и  другими  ведущими

национал-социалистами, такими, как Йозеф Тербовен, Грегор  Штрассер,  Генрих

Гиммлер  и   Юлиус   Штрейхер.   ШНССС   была   устроена   в   точности   по

национал-социалистскому  образцу.  Она  выдвигала   антисоциалистические   и

антисемитские  цели  и  решительно  выступала  против  иммиграции,   по   ее

выражению, "низших рас", а в особенности  евреев.  Кроме  того,  эта  партия

требовала экономической поддержки для своих  сторонников,  происходивших  из

городской буржуазии и крестьянства. Она не могла привлечь  на  свою  сторону

рабочих,   хотя   изменила   с   этой   целью   свое   имя   на    "Шведскую

национал-социалистскую   крестьянскую   и    рабочую    партию"    ("Svenska

Nationalsocialistiska  Bondeoch  Arbetarpartiet").  На  росте  этой  партии,

которую в конце концов возглавил Биргер  Фуругорд,  отрицательно  отразилось

образование уже в 20-е годы двух других фашистских группировок,  составивших

ей конкуренцию.

Одна из них была создана в 1925 году  Элофом  Эриксоном  под  названием

"Национальное движение единения"  ("Nationella  Samlingsrorelsen"}.  Эриксон

требовал более интенсивного заселения северной части Швеции, но, сверх того,

резко выступал  против  якобы  господствующего  влияния  евреев  в  шведской

экономике и управлении. Когда  он  открыто  оскорбил  семью  Валленбергов  -

еврейского  происхождения  и  действительно  очень  влиятельную  в  шведской

экономике,- осенью 1935 года  издаваемая  Эриксоном  газета  была  запрещена

правительством. После этого его фашистская секта рассеялась.

Наконец, в 1926  году  была  основана  еще  третья  фашистская  партия,

сначала называвшаяся  "Фашистской  боевой  организацией  Швеции"  ("Sveriges

Fascistiska Kamporganisation"), а с 1930 года Национал-социалистской партией

Швеции (Sveriges Nationalsoci-alistiska Partiet"). Как видно уже из перемены

названия, она ориентировалась вначале на  итальянский  фашизм,  а  потом  на

немецкий национал-социализм. Ее немногочисленные члены были главным  образом

чиновники и бывшие офицеры и унтер-офицеры, которые, как и основатели партии

Свен Хеденгрен и Свен-Олоф Линд-хольм, были исключены из  шведской  армии  в

ходе  военной  реформы,  проведенной  в  1925  году   социал-демократическим

министром  обороны  Пером  Альбином  Ханссоном.  Эта   партия,   руководимая

Линдхольмом и поддержанная банкиром по имени Арвид Хогман, выступала  против

марксизма, к которому она причисляла также реформистски настроенных шведских

социал-демократов.

В 1929 году произошло -  как  предполагают,  по  инициативе  Гитлера  -

слияние группировок  Фуругорда  и  Линдгольма.  Новая  партия  назвала  себя

Национал-социалистской     народной     партией      ("Nationalsocialistiska

Folkpartiet") и однозначно ориентировалась на немецкий  образец.  Но  уже  в

1932 году, после  ожесточенных  внутрипартийных  конфликтов,  Линдхольм  был

исключен и затем основал организацию  под  названием  Национал-социалистская

рабочая  партия  ("Nationalsocialistiska  Arbetarpartiet").   Новая   партия

Линд-хольма пыталась не только устроить свои собственные профсоюзы, что ей в

конечном   счете   не   удалось,   но   также    преследовала    подчеркнуто

антикапиталистические цели, например, национализация банков, участие рабочих

в  доходах  предпринимателей  и  введение  корпоративной  системы.  Было   и

требование  антисемитского  характера,   чтобы   шведские   евреи   получили

юридический  статус  иностранцев.  Новая  партия  Линдхольма  точно  так  же

осталась совершенно незначительной, хотя ему и удалось в  значительной  мере

вытеснить своего конкурента Виргера Фуругорда. После того как  Фуругорд  был

смещен в  1937  году  своими  собственными  сторонниками,  а  его  преемник,

полковник Мартин Экстрем, потерпел неудачу в попытках  объединить  различные

фашистские группировки в Национал-социалистский блок  ("Natinalsocialistiska

Blocket"), немногочисленные члены этой фашистской секты примкнули  к  партии

Линдхольма.

С 1938 года Линдхольм всячески старался  избегать  слишком  отчетливого

подражания немецкому образцу. Он  дал  своей  партии  новое,  более  невинно

звучавшее имя "Шведское социалистическое объединение" ("Svensk  Socialistisk

Samling") и принял в качестве партийного  символа  вместо  прежней  свастики

крест династии Ваза. Теперь сторонники Линдхольма приветствовали друг  друга

уже не возгласом "зиг хайль", а лозунгом  "Швеция  для  шведов".  Ввиду  все

более агрессивной внешней политики "третьего рейха"  -  шведские  избиратели

понимали этот лозунг в буквальном смысле  и  еще  больше  прежнего  избегали

шведских  национал-социалистов,  видя   в   них   агентов   иностранного   и

потенциально враждебного государства. После немецкого нападения на  Норвегию

шведские фашистские партии полностью потеряли значение.  Но  только  в  1946

году, по "закону против клеветы", они были окончательно запрещены.

Шведская  политическая  и  общественная  система,  подобно  датской   и

нидерландской, оказалась устойчивой по отношению к  приманкам  фашизма.  Под

руководством Яльмара Брантинга и Пера Альбина Ханссона, известных далеко  за

границами  Швеции  и   уважаемых   даже   их   политическими   противниками,

реформистски настроенные  социал-демократы  правили  страной,  с  некоторыми

перерывами,  с  1920  года.  Им  удалось   ослабить   последствия   мирового

экономического кризиса с помощью интервенционистской  политики  государства.

При этом социал-демократов  поддерживала  партия  "Крестьянский  союз".  Эта

коалиция основывалась на прочном  альянсе  рабочих  и  крестьян.  Тем  самым

удалось  воспрепятствовать  возникновению  и   радикализации   крестьянского

движения протеста, с антипарламентскими и антисоциалистическими целями. Если

учесть,  что  именно  в  междувоенное  время  происходила  особенно  быстрая

индустриализация и урбанизация Швеции - в 1940 году 35,7% населения были уже

заняты в промышленности и только 32% в сельском  хозяйстве,-  то  становится

ясно, как важен и необходим был этот компромисс между промышленными рабочими

и крестьянами. В отличие от Германии и других  стран  шведским  фашистам  не

удалось использовать в своих целях различие интересов рабочих и  крестьян  и

политические конфликты между буржуазными партиями  и  социал-демократической

партией.

Поскольку  Швеция,  некогда  бывшая  великой  державой,  после  мирного

урегулирования спора об Аландских островах не имела каких-либо реваншистских

целей, шведские фашисты с их националистической агитацией старались впустую.

В Швеции не было также проблемы меньшинств, поскольку саами  (лопари)  в  то

время еще не ощущали своей  национальной  особенности,  а  евреев  -  притом

полностью  ассимилированных  -  в  Швеции  было  очень  мало.   И   все   же

антисемитская агитация фашистов имела некоторые последствия.

Начиная с 1929 года в университетских городах возникали демонстрации, в

которых принимали участие от 12 000  до  15  000  человек,  главным  образом

студентов. Эти студенты требовали резкого сокращения иммиграции иностранцев,

и особенно - с 1933 года - лиц еврейского  происхождения,  претендовавших  в

Швеции  на  академические  должности.  Эти  лозунги,   направленные   против

иностранцев и евреев,  были  первоначально  выдвинуты  фашистами,  но  затем

переняты также Юношеской организацией консервативной партии (ЮНСШ, "Sveriges

Nationella  Ungdomsforbund"),  требовавшей,   кроме   того,   запрета   всех

коммунистических   организаций   и    учреждения    сильного    корпоративно

организованного государства.

Впрочем, далеко не все  студенты,  протестовавшие  по  антисемитским  и

экономическим  мотивам  против  приема  еврейских  беженцев   из   Германии,

голосовали за фашистские партии. Юношеская организация консервативной партии

тоже не была фашистской, хотя  в  значительной  степени  ориентировалась  на

фашистские образцы. И все же  эти  явления  показывают,  что  идеологическое

влияние  фашизма  в  Швеции   было   несомненно   сильнее,   чем   об   этом

свидетельствуют число членов фашистских партий и  результаты  их  участия  в

выборах.  Хотя  демократический  консенсус  между   шведскими   партиями   и

общественными группировками остался прочным и незыблемым, Швеция  не  только

согласна была вести с "третьим рейхом" активную и выгодную для обеих  сторон

торговлю, но и занимала ограничительную позицию  в  вопросе  об  иммиграции.

Когда власти  "третьего  рейха"  изъяли  5  октября  1938  года  заграничные

паспорта немецких евреев, чтобы пометить их  красным  знаком  "J"  {От  Jude

(нем.)  -  "еврей".-  Прим.   перев.},   это   было   сделано   лишь   после

дипломатических переговоров со шведским и швейцарским правительствами. Таким

образом,  за  сохранение   демократического   консенсуса   и   за   успешное

сопротивление фашистской  опасности  во  внутриполитической  области  шведам

пришлось уплатить во внешнеполитическом отношении очень высокую  и  морально

сомнительную цену.

Подобным образом обстояло дело и в Швейцарии. Она тоже  соглашалась  на

сотрудничество с "третьим рейхом", пропуская через страну  немецкий  военный

транспорт и  проводя  все  более  ограничительную  иммиграционную  политику,

особенно затрагивавшую  еврейских  беженцев,  часть  из  которых  высылалась

обратно в  Германию13.  Этот  курс  частичного  приспособления,  проводимый,

впрочем, параллельно усилиям по  вооружению  швейцарской  армии  и  усилению

обороноспособности страны против угрозы немецкого нападения, соединялся, как

и в Швеции, с внутриполитическими мотивами. Правительство Швейцарии пыталось

противостоять  националистической  и  антисемитской   агитации   швейцарских

фашистов,  влияние  которых  оно  ограничивало   энергичными   и   успешными

политическими  и  административными  мерами.  В   целом   ни   существование

фашистских группировок, ни указанные защитные меры не представляли серьезной

угрозы для старой и прочно сложившейся  демократической  системы  Швейцарии.

Но, с другой стороны, заслуживает внимания тот факт, что  фашизм  мог  найти

сторонников и в такой стране, которая по праву считалась оплотом  свободы  и

демократии в Европе.

После начала мирового экономического кризиса, сильно затронувшего также

Швейцарию - безработица дошла в январе 1936 года до 124  000,-  здесь  также

возникла критика демократических учреждений и традиций. При  этом  вопрос  о

меньшинствах и национальностях в  многоязычной  Швейцарии  вообще  не  играл

роли. Напротив, в 1938 году в результате референдума ретороманский язык  был

признан четвертым официальным языком страны. Поскольку в то  же  время  были

расширены  и  защищены  языковые  и  культурные  права  итальянцев  Тессина,

Швейцария могла по праву гордиться, как европейская  страна,  где  вопрос  о

языках  и  вопрос  о  меньшинствах  были  гармонично  и  образцово   решены.

Противоречия между буржуазными партиями и  социал-демократами  тоже  были  в

Швейцарии не столь резко выражены, как в других  странах  (в  то  время  как

коммунистическая партия была небольшой и почти не имела влияния). И все  же,

несмотря на такое относительное спокойствие во  внутриполитической  области,

даже в Швейцарии обсуждался вопрос, нельзя ли  и  не  следует  ли  разрешить

кризис авторитарными и фашистскими методами.

Во всяком случае,  к  таким  выводам  приходили  некоторые  студенты  и

преподаватели  Цюрихского  университета,  собиравшиеся   с   1930   года   в

дискуссионном  клубе  под  названием  "Новый   фронт".   Для   политического

воплощения и осуществления этих выводов один из членов  "Нового  фронта"  по

имени  Ганс  Фонви  основал  осенью  1930  года   политическую   организацию

"Национальный   фронт",   издававшую   свою    газету,    где    проводились

националистические,  антидемократические   и   антисемитские   тенденции   и

установки. Из статей этой газеты, носившей название "Железная метла", видно,

что  члены  "Национального  фронта"  все  более   разделяли   фашистские   и

национал-социалистские представления. Когда  и  в  других  городах  немецкой

Швейцарии весной 1933 года возникли различные "фронты", в апреле  1933  года

"Новый фронт" и "Национальный фронт"  объединились  в  политическую  партию,

отчетливо   отражавшую   в   своей   идеологии   и    организации    влияние

национал-социалистского образца.

Швейцарский  "фронтизм"  выдвигал  антибольшевистские,   антисемитские,

антисоциалистические  и   антидемократические   цели,   призывая   возродить

идеализированное средневековье и прославляя в  романтическом  и  реакционном

духе такие понятия  и  ценности,  как  "народ",  "отечество",  "сословие"  и

"родная земля".  Точно  так  же  "фронтовое  движение"  следовало  немецкому

образцу  и  в  организационном  отношении.  "Фронты"  имели  обмундированные

подразделения,  носившие  название  Harst  {"Отряд"   (швейцарский   диалект

немецкого  языка).-  Прим.  перев.}  и  состоявшие   из   членов   арийского

происхождения,  приветствовавших  друг  друга   старошвейцарским   возгласом

"Haarus". В различных предприятиях устраивались ячейки, и был даже  учрежден

партийный  суд.  Но,  несмотря  на  официальное   провозглашение   "принципа

фюрерства", этой партии, разделенной на местные и окружные группы, так и  не

удалось  преодолеть  повторявшиеся  конфликты  в  ее  верхушке.  Вначале  ее

возглавляли целых три фюрера, два из которых происходили из "Нового фронта",

а третий - из "Национального фронта".

В области  пропаганды  партия  также  переняла  фашистский  стиль.  Это

относилось  к  "окружным  партийным   съездам",   сопровождаемым   массовыми

собраниями  и   демонстрациями,   и   к   насильственным   столкновениям   с

политическими противниками. Такая пропаганда привела  вначале  к  некоторым,

хотя и небольшим, успехам. На коммунальных выборах в Цюрихе в сентябре  1933

года "Национальный фронт" получил 10 из 125 мест в городском  парламенте.  В

апреле 1935 года он получил на цюрихских кантональных выборах 6 мест из 180.

В это время "Национальный фронт" насчитывал,  по-видимому,  10  000  членов,

происходивших почти исключительно из буржуазии. Если  принять  во  внимание,

что социал-демократическая партия Швейцарии, ставшая на выборах осенью  1935

года важнейшей политической силой страны, насчитывала около 50  000  членов,

то  отсюда  видно,  что  "фронты"  превратились  в  серьезное   политическое

движение.

Впрочем, с лета  1935  года  можно  было  заметить  некоторое  обратное

развитие. После ряда насильственных столкновений в рабочих округах некоторых

городов  Немецкой  Швейцарии  полиция  энергично  выступила  против  "Нового

фронта". Правительство  запретило  его  юношеской  организации  и  "отрядам"

("Нагst") носить мундиры, в том числе принятую движением  серую  рубашку.  В

феврале 1934 года  в  Цюрихском  кантоне  швейцарский  аналог  СА  был  даже

полностью запрещен и распущен. Швейцарская общественность  также  все  более

отрицательно  относилась  к   "фронтизму",   считая   его   "нешвейцарским",

импортированным из-за границы явлением. "Фронты" напрасно пытались задержать

отчетливо  наметившийся  упадок,  взбадривая  свои  организации  и  заключив

соглашение с действовавшим во Французской  Швейцарии  "Национальным  союзом"

("Union Nationale"), в котором  они  обязывались  ограничить  свои  операции

немецкоязычными регионами  Швейцарии.  Но  все  усилия  по  разграничению  и

реорганизации ни к чему  не  привели.  На  национальных  выборах  1935  года

"фронты" получили только одно место - в Цюрихе. На  коммунальных  выборах  в

Цюрихе в марте 1938 года и на цюрихских кантональных выборах  в  марте  1939

года "Национальный фронт" потерял все до тех  пор  полученные  места.  Кроме

того, с 1936 года в нем возникли  резкие  внутренние  столкновения,  которые

привели к его расколу на умеренную  Швейцарскую  социальную  рабочую  партию

("Eidgenossische  Soziale  Arbeiter-Partei")  и  радикальный  "Союз   верных

швейцарцев национал-социалистского мировоззрения" ("Bund treuer  Eidgenossen

nationalsozialistischer Weltanschauung"). Впрочем, обе группировки  остались

совершенно  незначительными.  После  ареста  в  феврале  1940  года  Роберта

Тоблера,  добившегося  тем  временем  отнюдь  не  бесспорного   руководящего

положения  во  "фронтовом  движении",  партия  большей   частью   распалась.

Наследовавшие  ей  организации   "Швейцарское   собрание"   ("Eidgenossische

Sammlung") и "Национальное сообщество" ("Nationale  Gemeinschaft")  остались

незначительными сектантскими кружками с общим числом членов не более 3  000.

Все же "Национальному сообществу" удалось привлечь к  себе  также  некоторое

число рабочих, чего никогда не могли добиться  "фронты".  Осенью  1943  года

мелкие организации, оставшиеся от "фронтового движения",  были  окончательно

запрещены и распущены правительством.

Таким образом, "весна фронтов", ожидавшаяся и внушавшая опасения многим

наблюдателям в 1933  году,  не  состоялась.  Подъем  "фронтового  движения",

казавшийся в  то  время  возможным,  был  предотвращен  решительным  отпором

демократических  сил,  в  частности  социал-демократов,   и   правительства,

запретившего швейцарским фашистам шествия в мундирах и собрания,  вызывавшие

все более резкую критику швейцарской общественности. В этом сыграли роль  не

только демократические,  но  и  некоторые  национальные  моменты,  поскольку

"фронтистов" упрекали прежде всего в "нешвейцарском" подражании  иностранным

образцам.  Такая  же  судьба  постигла  и  другие,  еще  менее  значительные

фашистские движения в междувоенной Европе.


Вольфганг Випперман. Европейский фашизм в сравнении. 1922-1982 / Пер. с нем. А. И. Федорова. Новосибирск: Сибирский хронограф, 2000.

из клети в сетиИз клети в сети
Реабилитация для зэка
— это значит никогда не успокаиваться и не расслабляться...
истины своими словамиИстины своими словами
О друзьях и предателях, о тюрьмах и зонах, о добре, зле и вере в Бога...
усталые зэки Не злитесь на небо, усталые зэки
Сборник стихов, в основе которых — опыт современного арестанта.
фсин ФСИН: путь из сумрака
Уникальные факты и обстоятельства работы системы исполнения наказаний.